А вот это - хорошая новость: http://hyperionbook.livejournal.com/304844.html
Цейтнотная, это да. Планы перестраивать на ходу... Но ведь мы все равно живем в постоянном цейтноте. Так что имеет смысл придти подышать.

"И какие идиоты, вам не чета, нами командовали. И как они всё профукали, что мы построили… " Это - цитата из рассказа из Олега Дивова "Когда начнется муйня". Кто с 2003 года еще не прочитал - рекомендую.

А раньше было так. Вечером собирались во дворе. Потому что день был - обычный рабочий день. Официальные празднования Дня Победы начались позже, если правильно помню, в 1965. В моем детстве были – неофициальные. Весь двор делился на Тех, Кто Воевал, и тех, кто не воевал. А кто воевал – достоверно знали все, даже мы, дети. Они были главные, их уважали, к их слову прислушивались в первую очередь.
И вот они сидели во дворе, за большим дощатым столом, на котором в другие дни старики играли в домино. А наши воевавшие были еще совсем не старики. И дед был еще быстрым, веселым и насмешливым. И дядя Леша – плечистым и мощным. И дядя Роба, когда мы с братом были малышами, подбрасывал нас и ловил, не закашлявшись. Двор был большим, к нам приходили и из других домов. По негласной традиции, за столом были – только Те, Кто Воевал. А вокруг вертелись мы, послевоенные дети. Нам было можно. Потому что за нас и воевали: чтобы мы вообще появились на свет. А если бы Одессу не отбили, то рано или поздно мальчику, который потом стал моим папой, не удалось бы убежать от облавы. При всей его удачливости. И был бы он угнан в рабство в Германию. И мама тоже. Это еще если бы их не казнили. Потому что за убитого немца положено было казнить определенное количество местных. Мы все это знали отродясь, но судьбы наших пап и мам как-то меркли перед судьбами Тех, Кто Воевал.
9 мая – был их вечер, а мы были их баловни-внуки. Нам можно было слушать их разговоры и толкаться локтями за честь сбегать и что-то принести. Они сидели и вспоминали, что и как было. Обычно они не любили говорить о войне, а тут – рассказывали. И получалось по этим рассказам, что каждый из них, вернувшихся, был спасен кем-то, кто погиб. Они называли имена. Их было много, этих имен.
Три тоста у них было, у Тех, Кто Воевал.
За победу.
За наших женщин.
И третий – молча. Этот был за Тех, Кто Не Вернулся с войны. Самый главный – и последний.
Потом они расходились по домам. К своим женщинам. И дед шел домой, а бабушка Анечка уже ждала, и лампа горела, и скатерть была белоснежной и накрахмаленной. Это был и ее праздник: она сберегла в оккупации обоих детей. Мы с братом бежали следом за дедом. Темно уже было, и звезды. И перед самым порогом дома замедлялся бег. Потому что Те, Кто Не Вернулся, в этот влажный майский вечер ощущались близко-близко. И было как-то не по себе бежать туда, в дом и в свет, а их оставлять просто лежать в земле. А молиться за них мы еще не умели.

http://arhivar-rus.livejournal.com/316054.html#cutid1

Христос воскресе!

...вот, наконец, и сообщаю. Приглашаю всех друзей, у которых свободен вечер вторника.
20 марта, в 20.00. В книжном клубе "Гиперион". Ул. Рабочая, 38. На пешем расстоянии от метро "Римская".
Увидимся:)

У стихов, как у кошек, наглые морды.
И они разбежались гулять по марту.

Не мани их миской сухого корма.
Не бросай в них тапком: испортишь карму.

Если шляются где-то – тебе же лучше:
Не в твоем дому полетели клочья.

Разве жизнь весною была бы краше,
Если б их разбой сносил твою крышу?

Все спокойно, никто не разбудит ночью.
А ходить по клаве лапами нечего.

Что же вдруг тишиной по хребту подуло?
Вдруг они насовсем ушли, вот в чем дело.

А пойдем-ка, уж раз мы от них свободны,
По промокшим паркам, своим и бедным.

Ошалевшим, вороньим, многособачьим,
Где любые следы уведут с обочин.

Может быть, мы вернемся. Уже в апреле.
И зайдется наша живность в аврале:

Как из авторов, одичавших сильно,
Повычесывать рифмы - недопустимые?

Дорогие друзья, а у меня книжка вышла. При этом не очередная, а в известном смысле первая. Так уж получилось, что до сих пор в России не была издана ни одна книжка моих стихов. По независящим от меня обстоятельствам. Вернее, по моей неготовности гнуться под обстоятельства.
А сегодня я держу в руках первый экземпляр , изданный-таки на бумаге в России. Восемь сборников стихов под одной обложкой. На 364 страницы. Так красиво поздравил меня с днем рождения Лин Лобарёв, издатель Бастианbooks.
Когда-то мне под день рождения подгадали вынесение приговора, что меня нисколько не удивило.
Но чтобы вот так кто-то по собственной инициативе издал к этому дню практически все мои стихи… Я балдею, дорогая редакция!

...А иначе Онищенко запретил.
Напомнив, что 4 февраля состоятся несколько митингов, главный санврач сказал: "Я категорически запрещаю идти на митинг - все равно, на какой стороне, - в той одежде, в которой вы ходите. Найдите бабушкины валенки, дубленки, которые моль еще не съела и которые в 80-х которые были признаком умопомрачительного достатка, и идите на митинг на любой стороне".
http://www.interfax.ru/moscow/news.asp?id=228821
К полиции это, конечно, должно относиться в первую очередь. Они-то пойдут на все митинги, куда денутся. Так за что ж их морозить в положенной форме?
Переодевайтесь, господа полицейские, Онищенко разрешил!

Мы, как дети в лесу,
Заблудились во времени грубом
И, как храбрые дети,
Поверили слову “всегда”.
Что нам пряничных домиков
Кремово-белые трубы,
Если с грозных высот
Вифлеемская льётся звезда:
Так доверчиво,
Будто - ни зверя, ни змея,
Так счастливо,
Как будто не страшно ничуть,
Так предерзостно,
Будто вдохнём - и посмеем
Хоть упрямством, хоть радостью
Сердце туда доплеснуть.
Из кургузых одёжек,
Что нам покупали на вырост,
Из ревнивых кустов,
Что держали роднее забот,
Из подножек корней,
Сквозь попрёки, и жалость, и сырость,
Не считая порезов -
Осмелиться в бег и в полёт.
Только помня,
Что кто остаётся - тому тяжелее,
Только зная,
Что кто обернётся - накличет беду.
Невесомым лучом
Ни пройти, ни прожить не умея -
Мы, оборвыши мира,
Бредём.
И растём на ходу.